Back

Добывайки



Глава первая

 
Первая рассказала мне о них миссис Мей. Нет, не мне. Не могла же это быть я — эта вспыльчивая, неаккуратная, своеволь­ная девочка с дерзким взглядом и дурной привычкой кусать ногти. Кажется, ее звали Кейт. Да, так и есть — Кейт. Хотя как ее звали, не так уж важно, она почти не участвует в на­шей истории.
Миссис Мей занимала две комнаты в квартире родителей Кейт в Лон­доне; она была, я думаю, их дальняя родственница. Спальня ее помеща­лась на втором этаже, а гостиной служила комната, где они раньше завтра­кали. В таких комнатах хорошо по утрам, когда солнечные лучи играют на хрустящих гренках и апельсиновом джеме, но после полудня солнце исчезает — и комната светится странным серебристым светом, словно уже наступили сумерки. Тогда в ней появляется что-то печальное, но девочкой Кейт любила все печальное и частенько проскальзывала к миссис Мей, перед тем как отправиться пить чай, и миссис Мей учила ее вязать там­буром.
Миссис Мей была старая — суставы у нее почти не сгибались — и… нет, не строгая, просто она твердо знала, что хорошо, а что плохо, а это заменяет строгость. Кейт никогда не бывала своевольной с миссис Мей, неаккуратной и вспыльчивой, и миссис Мей учила ее многим вещам кроме вязания: как намотать шерсть овальным клубком, как красиво за­штопать дырку, как прибрать у себя в ящике и положить поверх всего лист шуршащей папиросной бумаги от пыли.
— Почему ты сегодня такая тихая, детка? — спросила однажды мис­сис Мей у Кейт, сидевшей сгорбившись и ничего не делая на кожаной круглой подушке. — Что с тобой? Ты что, потеряла дар речи?
— Нет, — сказала Кейт, дергая пуговицу на туфле. — Я потеряла крю­чок для вязанья. — Они делали шерстяное вязаное одеяло из отдельных квадратов; надо было связать еще тридцать штук. — Я знаю, куда поло­жила его, — поспешила она добавить, — на нижнюю полку книжного шка­фа возле кровати.
— На нижнюю полку? — переспросила миссис Мей; ее крючок не­уклонно двигался вперед, поблескивая при свете огня. — Недалеко от пола?
— Да, — сказала Кейт, — но я искала на полу. И под ковриком у по­стели. Везде. Клубок остался. Там, где я его положила.
— Вот те на! — воскликнула миссис Мей. — Неужели они есть и в этом доме?
— Кто — они? — спросила Кейт.
— Добывайки, — ответила миссис Мей, и Кейт почудилось, что на лице миссис Мей промелькнула улыбка.
Кейт уставилась на нее с некоторым страхом.
— А такое бывает на свете? — спросила она через минуту.
— Какое — такое? Кейт моргнула.
— Ну… такие существа, которые живут в твоем доме и… берут твои вещи?
Миссис Мей опустила вязанье на колени.
— А ты как думаешь? — спросила она.
— Не знаю, — сказала Кейт, глядя в сторону и изо всех сил дергая пуговицу на туфле. — Конечно, их не может быть. И все же… — она под­няла голову, — и все же иногда я думаю, что они есть.
— Почему ты так думаешь? — спросила миссис Мей.
— Потому что столько вещей исчезает неизвестно куда. Французские булавки, например. Целые фабрики делают булавки, люди каждый день покупают булавки, и все же, когда тебе нужна булавка, ты никогда не мо­жешь ее найти. Где они все? Вот сейчас, в эту минуту? Куда они деваются? А иголки! — продолжала она. — Не могут же все иголки, которые мама купила за всю свою жизнь… уж, наверно, не меньше нескольких сотен… валяться по дому.
— Нет, не могут, — согласилась миссис Мей.
— А все остальные мелочи, которые мы покупаем! Каждый раз зано­во. Карандаши, и спички, и сургуч, и шпильки для волос, и наперстки…
— И шляпные булавки, — вставила миссис Мей, — и промокательная бумага.
— Промокашки — да, — согласилась Кейт, — но не шляпные булавки.
— Тут ты неправа, — сказала миссис Мей, вновь берясь за вязанье. — Без шляпных булавок им не обойтись.
Кейт изумленно взглянула на нее.
 
Не обойтись? — повторила она. — Почему?
— Ну, на то есть две причины. Во-первых, шляпная булавка удоб­ное орудие, а во-вторых… — Миссис Мей вдруг рассмеялась. — Но это все звучит так дико и… — она помедлила, — и было так давно!
— Расскажите мне, — попросила Кейт, — расскажите, откуда вы зна­ете о шляпных булавках. Вы хоть раз видели их?
Миссис Мей бросила на нее удивленный взгляд.
— Конечно… — сказала она.
— Да не булавки! — нетерпеливо воскликнула Кейт. — А этих… как вы их назвали… Добываек.
Миссис Мей перевела дыханье.
— Нет, — быстро сказала она. — Никогда.
– Ну так, кто-нибудь другой видел! — вскричала Кейт. — И вы это знаете! Вижу, что знаете.
— Тише, — сказала миссис Мей. — Ни к чему так кричать! — Она взглянула на обращенное к ней снизу лицо, улыбнулась и, отведя глаза, уставилась в пространство. — У меня был брат… — начала она неуве­ренно.
Кейт забралась на подушку с ногами.
— И он их видел?!
— Не знаю, — сказала миссис Мей, покачивая головой. — Правда не знаю… — Она разгладила свою работу. — Он так любил нас дурачить… меня и сестру. Он рассказывал нам такие невероятные истории, небыли­цы… Он был убит, — добавила она тихо, — много лет назад на северо-за­падной границе. Погиб, как теперь говорят, смертью храбрых…
— Он был ваш единственный брат?
— Да, младший брат. Я думаю, именно поэтому, — она замолчала на миг, все еще улыбаясь своим мыслям, — он и рассказывал нам такие невероятные, такие фантастические истории. Он завидовал нам, я думаю, потому что мы были старше и лучше умели читать. Он хотел нас удивить; возможно, он даже хотел нас напугать. И все же, — она поглядела в огонь, — было что-то… возможно, потому, что мы выросли в Индии, где столько таинственных легенд… что-то, заставлявшее нас верить ему. Ино­гда мы знали, что он нас просто дурачит, но иногда мы не были до конца уверены в этом. — Она наклонилась и аккуратно смела золу, высыпавшую­ся за каминную решетку. Затем, все еще держа в руках метелочку, снова уставилась в огонь. — Он был не очень крепкий мальчик; в первый же год, когда он приехал в Англию, чтобы пойти в школу, он заболел ревматиз­мом, пропустил целый семестр, и его отправили на поправку к нашей двоюродной бабушке, тете Софи. Она жила за городом. Позже я тоже туда ездила. Это был такой странный старый дом… — Миссис Мей повеси­ла метелочку на медный крючок, где она всегда висела, и, отряхнув платком руки, снова взялась за вязанье. — Зажги-ка лучше лампу, — сказала она.
— Еще рано зажигать, — умоляюще проговорила Кейт, наклоняясь к ней. — Пожалуйста, рассказывайте дальше. Пожалуйста…
— Но я уже рассказала тебе.
— Нет, не рассказали. Этот старый дом… он там увидел… увидел?.. Миссис Мей рассмеялась.
— Там ли он увидел добываек? Да, так он нам сказал… хотел заста­вить нас в это поверить. Мало того, он, по его словам, не только видел их, но близко познакомился с ними, стал, так сказать, частью их жизни; по правде говоря, сам в каком-то смысле сделался добывайкой.
— О, пожалуйста, пожалуйста, расскажите мне. Постарайтесь вспом­нить. С самого-самого начала.
— Но я и не забывала ничего, я все прекрасно помню. Как ни странно, я помню это лучше, чем многие настоящие события своей жизни. Быть может, это тоже настоящие события. Не знаю. Понимаешь, когда мы воз­вращались в Индию, мы с братом спали в одной каюте… сестра делила каюту с гувернанткой. Ночи были такие жаркие и душные, что часто мы не могли уснуть, и брат часами рассказывал мне о добывайках, повторял их разговоры, вновь и вновь описывал подробности… старался предста­вить, как они поживают, что делают и…
— Как их звали?
— Хомили, Под и маленькая Арриэтта.
— Под?
— Да. Даже имена у них звучали неправильно. Они думали, что у них собственные имена, непохожие на человеческие, но вы сразу слыша­ли, что и имена взяты ими у людей. Даже у дядюшки Хендрири и его дочки Эглтины. Все, что они имели, было добыто у людей, у них не было ничего собственного. Ничего. И при этом они были очень обид­чивы и очень высокого о себе мнения и думали, что они хозяева Земли.
— Не понимаю.
— Они думали, что мы, люди, созданы только для того, чтобы испол­нять черную работу… великаны, предоставленные в их распоряжение. Во всяком случае, так они говорили друг другу. Но брат утверждал, что в глубине души они боялись. Он считал, что от этого они и сделались такими маленькими. От страха. С каждым поколением они становились меньше и меньше и прятались все глубже и глубже. В давние времена здесь, в Англии, наши предки рассказывали много историй о «маленьком народце» (Так в Англии называли эльфов.) .
— Да, я знаю, — отозвалась Кейт.
— В наши дни, — неторопливо продолжала миссис Мей, — если они и существуют, то найти их можно, вероятно, только в старых, спокойных домах, далеко от больших городов и шума, в домах, где жизнь идет по установившемуся раз и навсегда порядку. Порядок для них — порука без­опасности; им очень важно знать, в какие комнаты можно заходить и ког­да. Они не останутся надолго в доме, где живут неаккуратные взрослые, непослушные дети и домашние животные.
Тот старый дом был, конечно, для них идеальным… хотя некоторые из них считали, что он чуть-чуть холодноват и слишком пуст. Тетя Софи была прикована к постели, после того как упала с лошади во время охоты лет двадцать назад. А кроме нее там были только миссис Драйвер, эконом­ка и кухарка, да Крэмпфирл, садовник. Изредка появлялась на короткое время какая-нибудь служанка. И все. Когда мой брат приехал туда, ему еще долго пришлось лежать в постели, и первое время добывайки, по-ви­димому, не знали о его существовании.
Он спал в бывшей детской, за классной комнатой. В то время классной комнатой больше не пользовались, мебель стояла в чехлах, и там было полно всякого старья: сундуки и сундучки всех размеров, сломанная швейная машина, парта, портновский манекен, стол и несколько стульев, пианола; дети, которые когда-то на ней играли — дети тети Софи, — уже давно выросли, женились, вышли замуж, умерли или разъехались по све­ту. Дверь между детской и классной комнатами всегда стояла открыто настежь, и с кровати брату была видна большая картина над камином, изображавшая битву при Ватерлоо, и на стене в углу — шкафчик со стек­лянными дверцами, в котором стоял на полках кукольный сервиз, очень старый и хрупкий. Если дверь из классной комнаты тоже оставляли от­крытой, он видел освещенный коридор, который вел к лестнице. Каждый день под вечер на площадке лестницы появлялась миссис Драйвер с под­носом в руках, где лежало печенье и стоял высокий граненый графин с доброй старой мадерой. Она несла его в спальню тети Софи и на обрат­ном пути прикручивала газовый рожок в коридоре, так что оставался лишь маленький голубой язычок, а затем, тяжело ступая, медленно спу­скалась по лестнице и исчезала внизу.
Там, внизу, в холле, стояли часы, и всю ночь мальчик слышал, как они отбивают время. Это были высокие напольные часы, куранты, очень старые.
Каждый месяц в дом приходил мистер Фрит из Лейтон-Баззард и за­водил их, как это раньше делал его отец, а еще раньше — дед. Говори­ли (а мистер Фрит знал это наверняка), что за восемьдесят лет часы ни ра­зу не остановились, и можно было предположить, что они ни разу не оста­навливались и до того. Главное было — не сдвигать их с места. Стена за курантами была обшита дубовой панелью, а пол из плитняка так стерся от частого мытья за все эти годы, что часы, говорил мне брат, стояли слов­но на каменной платформе.
А под курантами в самом низу дубовой панели была дырочка…
 
Нортон М. Добывайки : Сказочная повесть. - Л.: Детская литература, 1980. - С. 5-9.